Команда «Лодки Экспо» встретилась с Михаилом Савельевым — яхтенным капитаном, инструктором парусной школы и человеком, для которого море давно перестало быть маршрутом «туда и обратно». Скорее — способом существования.
Он занимается яхтингом с 1999 года, прошёл десятки маршрутов — от акваторий России до Юго-Восточной Азии и Карибского бассейна, обучил не один экипаж и получил премию «Яхтсмен года» по версии журнала Yacht Russia. Но, слушая его, понимаешь: регалии здесь — вторичны. У него всё проще: есть море — и есть всё остальное. Разговор начинался с пиратов. Закончился — свободой.
Он занимается яхтингом с 1999 года, прошёл десятки маршрутов — от акваторий России до Юго-Восточной Азии и Карибского бассейна, обучил не один экипаж и получил премию «Яхтсмен года» по версии журнала Yacht Russia. Но, слушая его, понимаешь: регалии здесь — вторичны. У него всё проще: есть море — и есть всё остальное. Разговор начинался с пиратов. Закончился — свободой.
Романтика, которую придумали не пираты
Все мы в детстве зачитывались романами про пиратов. Это были лихие разбойники, которые грабили корабли, а вечерами пили ром, кутили с женщинами и вели беззаботный, свободолюбивый образ жизни. Потом появился Джек Воробей — и образ закрепился окончательно.
Это красивая сказка, но пираты в реальности были людьми довольно жёсткими. Никакой особой романтики. Но есть один нюанс: попадая на Карибы, ты действительно начинаешь чувствовать этот самый дух — дух свободы, независимости, людей, которые привыкли жить без лишних ограничений. И в этом смысле Карибы очень похожи на яхтинг. Потому что значительная часть людей — это те, кто пришёл сюда через океан на яхтах из Европы. Люди, которые в какой-то момент просто взяли и вышли в море.
Все мы в детстве зачитывались романами про пиратов. Это были лихие разбойники, которые грабили корабли, а вечерами пили ром, кутили с женщинами и вели беззаботный, свободолюбивый образ жизни. Потом появился Джек Воробей — и образ закрепился окончательно.
Это красивая сказка, но пираты в реальности были людьми довольно жёсткими. Никакой особой романтики. Но есть один нюанс: попадая на Карибы, ты действительно начинаешь чувствовать этот самый дух — дух свободы, независимости, людей, которые привыкли жить без лишних ограничений. И в этом смысле Карибы очень похожи на яхтинг. Потому что значительная часть людей — это те, кто пришёл сюда через океан на яхтах из Европы. Люди, которые в какой-то момент просто взяли и вышли в море.
Карибы как антидот от спешки
Мы начинаем наше путешествие с острова Мартиника. Самолёт садится, дверь открывается — и мир становится плотнее: воздух липнет к коже. В нём сразу чувствуется запах океана, тропических фруктов, немного рома и чего-то ещё, что невозможно назвать. В этот момент понимаешь: ты оказался там, где спешить уже не обязательно.
Где-то кричат таксисты, пеликаны режут воздух над полосой, солнце медленно сползает розовым закатом в океан и как будто тоже никуда не спешит. И ты вместе с ним.
Мы начинаем наше путешествие с острова Мартиника. Самолёт садится, дверь открывается — и мир становится плотнее: воздух липнет к коже. В нём сразу чувствуется запах океана, тропических фруктов, немного рома и чего-то ещё, что невозможно назвать. В этот момент понимаешь: ты оказался там, где спешить уже не обязательно.
Где-то кричат таксисты, пеликаны режут воздух над полосой, солнце медленно сползает розовым закатом в океан и как будто тоже никуда не спешит. И ты вместе с ним.
Ром и Жозефина
Вечером в столице острова Фор-де-Франс говорим о Наполеоне и его подруге Жозефине, которая была родом с Мартиники, о том, как она ратовала за восстановление рабства на родном острове и как ее статуя была обезглавлена вандалом и, конечно, пробуем местный карибский ром — это не алкоголь. Это почти религия.
Мартиника и ром — вещи, по сути, неразделимые. Местный ром — единственный в мире, имеющий статус AOC (наименование, контролируемое по происхождению), и это настоящая гордость острова.
Утром прошу таксиста заехать в музыкальный магазин за гитарой. Но, выясняется, что он тоже играет, как и я. Заезжаем к нему домой, где всё по-простому: бананы, маракуя, какая-то зелень и вездесущие колибри. Он выносит гитару и отдаёт её нам. Просто так. И уже с этой гитарой мы едем в марину Le Marin, где нас ждёт Lagoon 50. Отличный катамаран для путешествий по океану.
Вечером в столице острова Фор-де-Франс говорим о Наполеоне и его подруге Жозефине, которая была родом с Мартиники, о том, как она ратовала за восстановление рабства на родном острове и как ее статуя была обезглавлена вандалом и, конечно, пробуем местный карибский ром — это не алкоголь. Это почти религия.
Мартиника и ром — вещи, по сути, неразделимые. Местный ром — единственный в мире, имеющий статус AOC (наименование, контролируемое по происхождению), и это настоящая гордость острова.
Утром прошу таксиста заехать в музыкальный магазин за гитарой. Но, выясняется, что он тоже играет, как и я. Заезжаем к нему домой, где всё по-простому: бананы, маракуя, какая-то зелень и вездесущие колибри. Он выносит гитару и отдаёт её нам. Просто так. И уже с этой гитарой мы едем в марину Le Marin, где нас ждёт Lagoon 50. Отличный катамаран для путешествий по океану.
Четыре часа до другой страны
Между островами — границы, формальности, штампы. А потом выходишь в море. После долгого перелёта из зимы в лето выйти в океан, поставить паруса и слышать только шум волн и ветер - сущий кайф. Ради этого всё и затевалось.
По дороге нам навстречу выходит огромный косяк дельфинов, который пересекает наш курс, как будто специально, чтобы поприветствовать.
Четыре часа в океане и впереди Малый и Большой Питоны - горы, ставшие символом Сен-Люсии.
Между островами — границы, формальности, штампы. А потом выходишь в море. После долгого перелёта из зимы в лето выйти в океан, поставить паруса и слышать только шум волн и ветер - сущий кайф. Ради этого всё и затевалось.
По дороге нам навстречу выходит огромный косяк дельфинов, который пересекает наш курс, как будто специально, чтобы поприветствовать.
Четыре часа в океане и впереди Малый и Большой Питоны - горы, ставшие символом Сен-Люсии.
Места, где детство догоняет
Есть бухты, которые ты узнаёшь раньше, чем видишь. Мариго называют «самым красивым заливом Карибского моря».
Сегодня десятки лодок ежедневно бросают здесь якорь, там, где когда-то прятались пираты, а крошечная гавань принимает даже мегаяхты. Вечером сюда стекается международная публика яхтсменов. Все направляются в Chateau Mygo — бар на деревянном понтоне, чтобы встретить закат с бокалом в руке.
На следующий день рано утром выходим в направлении Сент-Винсента. Впереди больше 50 миль океана. По дороге планируем зайти в бухту Валлилабоу, где когда-то стояли декорации «Пиратов Карибского моря». Помните начало первой части, где Джек Воробей эффектно прибывает в Порт-Ройал? Вот это было здесь.
К вечеру добираемся до острова Сен-Винсент, встаём на якорь, в надежде успеть пройти формальности. К нам подъезжает какой-то странный персонаж с дредами, оказавшийся местным таможенником, забирает документы и паспорта и уезжает куда-то в ночь, обещая всё привезти с утра. Мы тем временем начинаем дегустировать ром, запивая им пойманную по дороге лобастую махи-махи. Вы скажете - бездуховно. Ну как есть.
Утро начинается не рано. Ленивые пеликаны сидят на вбитых в дно столбах, а мы готовимся к последнему рывку — к главной цели нашего путешествия - рифам Тобаго.
Нужно пройти около 30 миль и попасть в удивительную по красоте лагуну: несколько островов отрезаны от Атлантики коралловым рифом, и внутри — почти нереально лазурная, спокойная вода, плавающие под водой черепахи, сидящие под пальмами вараны, немигающим взглядом следящие за происходящим.
По дороге проходим остров Кануан — его ещё в шутку называют «островом Трампа». Здесь расположен огромный гольф-отель и знаменитые поля, вылизанные до идеального состояния, резко контрастирующие с дикой карибской природой вокруг.
Есть бухты, которые ты узнаёшь раньше, чем видишь. Мариго называют «самым красивым заливом Карибского моря».
Сегодня десятки лодок ежедневно бросают здесь якорь, там, где когда-то прятались пираты, а крошечная гавань принимает даже мегаяхты. Вечером сюда стекается международная публика яхтсменов. Все направляются в Chateau Mygo — бар на деревянном понтоне, чтобы встретить закат с бокалом в руке.
На следующий день рано утром выходим в направлении Сент-Винсента. Впереди больше 50 миль океана. По дороге планируем зайти в бухту Валлилабоу, где когда-то стояли декорации «Пиратов Карибского моря». Помните начало первой части, где Джек Воробей эффектно прибывает в Порт-Ройал? Вот это было здесь.
К вечеру добираемся до острова Сен-Винсент, встаём на якорь, в надежде успеть пройти формальности. К нам подъезжает какой-то странный персонаж с дредами, оказавшийся местным таможенником, забирает документы и паспорта и уезжает куда-то в ночь, обещая всё привезти с утра. Мы тем временем начинаем дегустировать ром, запивая им пойманную по дороге лобастую махи-махи. Вы скажете - бездуховно. Ну как есть.
Утро начинается не рано. Ленивые пеликаны сидят на вбитых в дно столбах, а мы готовимся к последнему рывку — к главной цели нашего путешествия - рифам Тобаго.
Нужно пройти около 30 миль и попасть в удивительную по красоте лагуну: несколько островов отрезаны от Атлантики коралловым рифом, и внутри — почти нереально лазурная, спокойная вода, плавающие под водой черепахи, сидящие под пальмами вараны, немигающим взглядом следящие за происходящим.
По дороге проходим остров Кануан — его ещё в шутку называют «островом Трампа». Здесь расположен огромный гольф-отель и знаменитые поля, вылизанные до идеального состояния, резко контрастирующие с дикой карибской природой вокруг.
Самое важное происходит не по плану
Вот мы и на Тобаго Кейз. Мы в восторге и одновременно в шоке от красоты места: четыре необитаемых острова, зелёные холмы, белый песок, пальмы и кактусы, а в сухом подлеске снуют игуаны. Вдоль стоянки курсируют быстрые катера, предлагая сувениры, без которых, конечно же, никуда. Время здесь течёт как-то иначе, и, честно говоря, торопиться уже совсем не хочется.
Вечером на столах, освещённых свечами, появляются лобстеры с маринадом, печёный картофель, тушёные овощи и рис. И в этот момент понимаешь, что лучше этого ужина, пожалуй, уже не будет — только, если повторить завтра.
На следующее утро мы отправляемся на Малый Табак — тот самый остров, где вчера перед лобстер-пати закопали пиратский сундук. И нашим попутчикам предстоит его найти. Конечно, никаких настоящих сокровищ там нет. Но есть кое-что куда важнее.
Внутри — обручальные кольца. И, когда сундук будет раскопан, прямо на этом белоснежном песке, среди пальм и моря, кавалер сделает предложение своей даме. И, по сути, это и есть главное сокровище этого путешествия.
Вот мы и на Тобаго Кейз. Мы в восторге и одновременно в шоке от красоты места: четыре необитаемых острова, зелёные холмы, белый песок, пальмы и кактусы, а в сухом подлеске снуют игуаны. Вдоль стоянки курсируют быстрые катера, предлагая сувениры, без которых, конечно же, никуда. Время здесь течёт как-то иначе, и, честно говоря, торопиться уже совсем не хочется.
Вечером на столах, освещённых свечами, появляются лобстеры с маринадом, печёный картофель, тушёные овощи и рис. И в этот момент понимаешь, что лучше этого ужина, пожалуй, уже не будет — только, если повторить завтра.
На следующее утро мы отправляемся на Малый Табак — тот самый остров, где вчера перед лобстер-пати закопали пиратский сундук. И нашим попутчикам предстоит его найти. Конечно, никаких настоящих сокровищ там нет. Но есть кое-что куда важнее.
Внутри — обручальные кольца. И, когда сундук будет раскопан, прямо на этом белоснежном песке, среди пальм и моря, кавалер сделает предложение своей даме. И, по сути, это и есть главное сокровище этого путешествия.
Жизнь после маршрута
На следующий день мы уходим с рифов Тобаго. Наш путь лежит на Мюстик. В середине 50 х один предприимчивый финн умудрился превратить этот остров в частный рай: построил порядка сотни вилл и первую подарил сестре королевы Великобритании, принцессе Маргарет. С этого момента остров облюбовали богема и люди королевской крови.
После всех этих «диких» Карибов вы попадаете в другую реальность: идеальные газоны, закрытые виллы, приватность и тишина. Совсем другой ритм, но всё тот же ветер и то же море.
На острове есть всего одно публичное место, куда вечером стекаются все — Basil’s Bar. Легендарный бар, где каждый вечер звучит живая музыка, там вполне можно встретить кого угодно — от Мика Джаггера, Брайана Адамса и Томми Хилфигера до кого-то чуть менее известного, в простых шортах и с бокалом в руке.
Высаживаемся на берег и идём вечером выпить по стаканчику рома. Но, видимо, Джаггер сегодня не принимает: или не долетел, или у него концерт.
Поэтому, с лёгкой грустью, пропустив по паре стаканчиков, возвращаемся обратно на катамаран. Завтра выходим на Бекию.
Бекия совсем неподалёку. Это остров, где когда-то строили китобойные шхуны. Сегодня — это большая якорная стоянка для тех, кто пересекает Атлантику. Здесь много европейцев, и это сразу чувствуется: почти каждый вечер бары превращаются в музыкальные площадки с живой музыкой, песком, солью и ромом на губах. И ловишь себя на мысли, что уезжать отсюда совсем не хочется.
На следующий день мы уходим с рифов Тобаго. Наш путь лежит на Мюстик. В середине 50 х один предприимчивый финн умудрился превратить этот остров в частный рай: построил порядка сотни вилл и первую подарил сестре королевы Великобритании, принцессе Маргарет. С этого момента остров облюбовали богема и люди королевской крови.
После всех этих «диких» Карибов вы попадаете в другую реальность: идеальные газоны, закрытые виллы, приватность и тишина. Совсем другой ритм, но всё тот же ветер и то же море.
На острове есть всего одно публичное место, куда вечером стекаются все — Basil’s Bar. Легендарный бар, где каждый вечер звучит живая музыка, там вполне можно встретить кого угодно — от Мика Джаггера, Брайана Адамса и Томми Хилфигера до кого-то чуть менее известного, в простых шортах и с бокалом в руке.
Высаживаемся на берег и идём вечером выпить по стаканчику рома. Но, видимо, Джаггер сегодня не принимает: или не долетел, или у него концерт.
Поэтому, с лёгкой грустью, пропустив по паре стаканчиков, возвращаемся обратно на катамаран. Завтра выходим на Бекию.
Бекия совсем неподалёку. Это остров, где когда-то строили китобойные шхуны. Сегодня — это большая якорная стоянка для тех, кто пересекает Атлантику. Здесь много европейцев, и это сразу чувствуется: почти каждый вечер бары превращаются в музыкальные площадки с живой музыкой, песком, солью и ромом на губах. И ловишь себя на мысли, что уезжать отсюда совсем не хочется.
После
Вот и пролетели две недели по следам «Пиратов Карибского моря». Мы и сами за это время стали немного пиратами. С островов уезжать совсем не хочется — в них есть особенная атмосфера спокойствия и свободы. Ты понимаешь, что настоящая жизнь устроена сложнее. Но именно поэтому такие места и нужны — чтобы потом, долгими зимними вечерами, возвращаться к этому непередаваемому состоянию.
Мы вернулись.
А в воздухе всё ещё витает тот самый запах Кариб — он никуда не исчезает.
И именно в этот момент окончательно понимаешь: это путешествие закончилось.
Но всё самое интересное — ещё впереди.
Вот и пролетели две недели по следам «Пиратов Карибского моря». Мы и сами за это время стали немного пиратами. С островов уезжать совсем не хочется — в них есть особенная атмосфера спокойствия и свободы. Ты понимаешь, что настоящая жизнь устроена сложнее. Но именно поэтому такие места и нужны — чтобы потом, долгими зимними вечерами, возвращаться к этому непередаваемому состоянию.
Мы вернулись.
А в воздухе всё ещё витает тот самый запах Кариб — он никуда не исчезает.
И именно в этот момент окончательно понимаешь: это путешествие закончилось.
Но всё самое интересное — ещё впереди.
